ОХРАНЯЙКА
2026-11-01 05:05
Солнце садилось за хребты, окрашивая глинобитные дувалы кишлака в тёплый медный цвет, когда газик с тремя оперативниками из райцентра въехал в узкую улочку аула. Пыль ещё не осела, а навстречу им уже вышел хозяин ближнего дома - невысокий, коренастый таджик лет пятидесяти, в тюбетейке и выцветшем халате, с лицом, изрезанным морщинами от солнца и лет. - Ай, дорогие гости! - он всплеснул руками, будто встретил родных после долгой разлуки. - Заходи, заходи, отдыхай. Долго ехал, устал, да? Старший группы, капитан Воронцов, невысокий жилистый мужчина с усталыми глазами, коротко кивнул:
- Спасибо, отец. Нам бы переночевать только, завтра дальше идём. - Э-э, какой переночевать! - хозяин замахал руками. - Сначала кушать будешь, потом спать. Так у нас не делается - гость в доме, значит, стол будет. Через полчаса во дворе уже дымился мангал, шипел жир, капая на угли, и воздух наполнился густым, дразнящим запахом баранины с дымком. Хозяин сам раздувал угли старой тюбетейкой, ловко переворачивая шампуры, приговаривая что-то себе под нос на родном языке. Чуть поодаль, у дувала, на короткой верёвке сидел пёс - лохматый, рыжей масти, с умными, но какими-то суетливыми глазами. Как только запахло мясом, он разразился звонким, настойчивым лаем - не злым, а каким-то просительным, будто доказывал всем своим видом: я тут, я на посту, я важен. Воронцов покосился на собаку.
- Что это он так разошёлся? На нас, что ли? - Не-не, - хозяин махнул рукой, не отрываясь от шампуров. - Он мясо просит. Хитрый очень. А на вас лаять не может - я ему говорил уже: гость - святое дело, кто на гостя лает, тому уха не будет. И правда - стоило псу чуть повернуть морду в сторону людей, хозяин грозно цыкнул на него, и тот, поджав хвост, тут же отвернулся. Но замолчать совсем он не мог - видно, слишком уж распирало его чувство собственной важности. И тогда пёс нашёл выход: принялся яростно облаивать мух, что вились над мангалом и то и дело садились на его же собственную лохматую спину. Мухи, разумеется, никак не реагировали. Они продолжали кружить, садиться, снова взлетать - с полнейшим равнодушием к происходящему. А пёс лаял - яростно, с достоинством, будто и вправду нёс важную службу, защищая двор от невидимой угрозы. Один из оперативников, молодой лейтенант по фамилии Седых, не выдержал, рассмеялся, жуя шашлык:
- Это ж надо, какая бестолковая собака у тебя, отец! Хозяин медленно обернулся, в глазах его блеснула хитринка.
- Э-э, зачем так говоришь? Почему бестолковая? - Да как же не бестолковая, - хмыкнул лейтенант. - Лаять на мух. Ну что толку-то? Хозяин степенно покачал головой, отложил большую вилку.
- Вот ты, допустим, бандитов ловишь с товарищем, - кивнул он на капитана, - настоящее дело делаешь, со злом борешься... А ты думаешь, она со злом не борется? ... Ты посмотри на этих мух, дорогой. Жирные, наглые, везде лезут, кусают, в еду садятся - чистое зло, да? Это даже собака понимает. Вот она и лает на них. Борется со злом, как может. Седых замер с куском мяса на вилке, не сразу сообразив, шутит старик или серьёзно говорит. А когда понял - расхохотался, запрокинув голову, да так громко, что пёс от неожиданности ещё пуще залаял, решив, видно, что теперь-то уж точно происходит что-то важное. Но смех быстро погас сам собой. Лейтенант посмотрел на собаку - та продолжала старательно облаивать муху, кружившую у самого её носа, - и вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось, тоскливо и остро. Он подумал о том, сколько людей вот так же лают на мух, пока другие рискуют своей жизнью. Он отвёл взгляд от собаки и посмотрел на капитана, который молча жевал мясо, глядя куда-то в сторону гор, где садилось солнце. И впервые за долгое время лейтенанту стало по-настоящему грустно - грустно и страшно за общее будущее.
|
Комментариев нет:
Отправить комментарий